Девочка умела летать на воздушных шариках. Разноцветные шарики поднимали ее над домом, в котором она жила, над ее городом, стремительно унося в ночное синее небо высоко над землей, туда, где расцветала бриллиантовыми звездами ночь, где правила свой полуночный бал красавица Царица Луна. Маленький хрупкий мир, который она возводила, бережно укладывая одну песчинку на другую, закрывала от ветров, от волны, то и дело набегающей на берег, рассыпался, как будто и не было его никогда. Ей казалось, что, может быть, в этот раз он сохранится, не разрушится, но чья-то невидимая, равнодушная рука сметала маленький мир, превращая его в песок. Пенная холодная волна стирала даже память о маленьком мире. И вопрос о наказании за что-то, чего она не помнила в этой земной жизни, о предначертанности пути, о том, зачем все это ей — снова и снова вставал, как грозный ангел возмездия. Она сидела на берегу, бессмысленно глядя на волны, на небо и горизонт над морем. Привычное чувство одиночества и пустоты успокаивало, оно не сулило надежды, но было правдивым, в отличие от обманчивого счастья. Одиночество ей было понятно, она так долго с ним жила, что вполне смирилась со всеми его причудами, болезнями и страхами. А счастье было так иллюзорно и ветрено, мигало шальными огоньками, завлекая все дальше и дальше в свою глубину, что бы прятаться там и пугать то из ослепительного света, то из темноты, аукать, манить. Она не знала, что с ним делать, она не привыкла быть счастливой, не верила ему до конца, вот оно и покинуло ее, побежало счастливить и осчастливливать дальше, других. Счастья ведь не бывает много, поэтому оно и не бывает долгим, надо же, что бы хватило всем, хоть капельку счастья, хоть крупинку. Капелька и крупинка были ей не нужны. Она была очень гордая, думала, обойдусь как-нибудь, я и так сильная, пусть кому-нибудь достанется двойная порция счастья. А у нее еще много чего остается в жизни, любовь, ребенок, близкие люди, книги, небо, море, солнечный свет…
-
-
